Институциональное происхождение. Генеральная Ассамблея ООН резолюцией A/RES/65/196 от 21 декабря 2010 года учредила Международный день права на истину (24 марта) — дата выбрана в память об убийстве архиепископа Оскара Ромеро (Сальвадор, 24 марта 1980 года) за публичное осуждение нарушений прав человека [факт] [16].
Правовая опора. «Право на истину» закреплено в обновлённом своде принципов Жуане/Орентличер (2005) по борьбе с безнаказанностью; отчёт Управления Верховного комиссара ООН по правам человека 2009 года прямо называет «practices relating to archives and records concerning gross violations of human rights» ключевой практикой реализации этого права [🟡, отчёт OHCHR 2009 не прочитан первично — 403 при попытке доступа] [16]. (правка по перепроверке 08.09: формулировка и статус свода подтверждены — официальное название «Updated Set of Principles for the Protection and Promotion of Human Rights through Action to Combat Impunity», UN doc. E/CN.4/2005/102/Add.1 (2005), автор — проф. Diane Orentlicher (обновившая более раннюю версию 1997 г. Луи Жуане/Joinet — отсюда двойное имя «Жуане/Орентличер», оба верны для разных версий одного свода); статус — мягкое право (soft law), НЕ юридически обязывающий документ («soft law guidance... without being legally binding»); дословный текст самих 38 принципов по-прежнему не прочитан напрямую — только вторичные пересказы структуры; источник: акт перепроверки первоисточниками 08.09.2026, АРХ-ТЕ-03)
Другая рамка стейкхолдеров и критерия. В экономической рамке (BRTF, АРХ-ТЕ-01) архив оценивается через эффективность распределения ресурсов и проблему безбилетника среди «пользователей»; в правозащитной рамке архив оценивается через то, служит ли он условием для правосудия переходного периода и компенсации конкретным жертвам конкретных нарушений — это не альтернативная оценка тех же величин, а принципиально иной набор критериев, применяемый к тем же физическим документам. Право на истину прямо переопределяет критерий «сохранность» отрасли (см. §5 фильтра «пять критериев» кросс-сырья): сохранность здесь не культурная ценность, а условие юридической защиты жертв.
Предпосылки. Рамка предполагает, что документальное доказательство нарушения физически существует и может быть найдено, идентифицировано и связано с конкретными жертвами; там, где архив уничтожен (см. АРХ-ПМ-02, appraisal не архивистом) или заблокирован десятилетиями (например, ITS Bad Arolsen — 62 года консенсус-блокировки одиннадцатью государствами до открытия в 2007 году), право на истину институционально формулируется, но практически не может быть реализовано до устранения этого физического или процедурного барьера.
Чем опровержима. Утверждение о содержательной работоспособности рамки «право на истину» для конкретной страны или периода опровергается случаями, где архив формально существует и признан значимым, но доступ к нему систематически блокируется процедурой, не связанной с содержанием документов, — например, гриф на 50 лет для показаний комиссии Валеч в Чили (закрыты даже от судов) ставит право на истину в прямое напряжение с другим обоснованием (защита доверия жертв к процедуре дачи показаний), и разведка фиксирует это как нерешённое противоречие внутри самой правозащитной рамки, а не как её опровержение целиком.
АРХ-МФ-01 Архивы всегда были публичными — право на истину как параллельная, куда более поздняя правозащитная рамка того же вопроса.
АРХ-ТЕ-01 BRTF архив как благо с оговоркой — параллельная, но отдельная рамка: разные стейкхолдеры (жертвы vs пользователи) и разные критерии ценности архива для одного и того же физического объекта.
Проверен на дату: 2026-09-08
отвечено 0 из 3
1. Чем, по разделу «Другая рамка стейкхолдеров и критерия», критерий «право на истину» отличается от экономической рамки BRTF применительно к одним и тем же документам?
2. Что показывает случай с грифом на показания комиссии Валеч в Чили (50 лет, закрыты даже от судов), по разделу «Чем опровержима»?
3. Что уточняет правка по перепроверке 08.09 о своде принципов «Жуане/Орентличер» (2005)?